Важные темы агропрома

Николай ЛАТЫШЕВБЛОГ РЕДАКТОРА
ЗРИ В КОРЕНЬ!

непричесанные мысли о сельском хозяйстве

Баннер 3 Немецкая биржа
Fiton
Shimkent
Agrocompetenzii
Вы здесь: Главная » Аграрная наука » Нам нужен АПК, а не натуральное сельское хозяйство

Нам нужен АПК, а не натуральное сельское хозяйство

Потенциал Казахстана позволяет наше сельское хозяйство вывести на мировой уровень развития. В своем Послании Президент Н. Назарбаев возлагает большие надежды на аграрный сектор республики и призывает реализовать имеющийся огромный потенциал отрасли.

Что для этого нужно:
• Изменить культуру земледелия и возродить с учетом новых научных, технологических, управленческих достижений наши традиции животноводства.
• Определить, на производство каких продуктов мы будем делать ставку, чтобы завоевать крупные экспортные рынки.
• Выявить новые рыночные ниши, где Казахстан может участвовать как равноправный бизнес-партнер. Создать новые точки экономического роста.


С 2010 года принято политическое решение о развитии животноводства. Государственная поддержка отрасли стала беспрецедентной. Наши зарубежные коллеги из других стран отметили, что прямого субсидирования нет ни в одном государстве. Только у нас и в России. И мы не должны упустить такой исторический шанс. Без подъема животноводства на качественно новый уровень мы не сможем конкурировать на внешнем рынке. Но пока уровень основной части сельского хозяйства Казахстана не на высоте, какая может быть конкуренция? Надо отходить от штампов и стереотипов старых технологий, где во главу угла ставились рабочие места, а не прибыль. Но это второе, а первое и главное – накормить население страны собственными качественными продуктами питания согласно научно обоснованным медицинским нормам. Нам нужен прорыв. И у нас есть для этого достаточно резервов. Наведя порядок в сельском хозяйстве, в стране, занимающей в мире 9-е место по площади, мы сможем прокормить не только себя, но и другие страны.
Но вопрос стоит в том, как правильно разработать стратегические направления реформ в животноводстве. Кто будет заниматься этими вопросами и насколько компетентны те, кто все это будет делать? Что будет с землей? Какие формы хозяйствования имеют место быть? Кто на земле будет работать? Как трансформировать личное подворье в семейные фермы и фермерские хозяйства? Каково будет участие науки и профессионалов-практиков? Будет ли учтено мнение сельхозпроизводителей? Как будет использовано государственное финансирование?


В первую очередь нужно разработать каждой области отраслевые программы на две пятилетки по всем видам животноводства и продукции ее переработки с учетом климатических условий, почвенного состава и балла бонитета, количества пастбищ и объема кормовой массы. Определиться с конкретными сельхозугодьями, технологиями, породным составом животных. К технологиям определить строительно-монтажные работы будущей фермы или комплекса. Необходимо создание стройной системы развития животноводства с введением инновационных технологий от мегафермы до ЛПХ (личное подворное хозяйство), освоение бесхозных сельхозземель, создание кластерного производства животноводческой продукции, трансформация ЛПХ в фермерские хозяйства и СФ (семейные фермы) с объединением их в различные кооперативные сообщества. При этом важна тесная связь региональных НИИ и производства. Необходимо поднять на высокий уровень ветеринарную службу. Разработать финансовую модель по годам. Определить сроки исполнения и стоимость программы по всем отраслям животноводства в отдельности. Необходимо предусмотреть государственную поддержку как из республиканского бюджета, так и из регионального.

Нужно разработать каждой области отраслевые программы на две пятилетки по всем видам животноводства и продукции ее переработки с учетом климатических условий, почвенного состава и балла бонитета, количества пастбищ и объема кормовой массы. Определиться с конкретными сельхозугодьями, технологиями, породным составом животных.


Должна быть создана стройная система развития животноводства республики с введением инновационных технологий, освоены бесхозные сельхозземли, сформировано кластерное производство животноводческой продукции, разработан механизм трансформации ЛПХ в ФХ и СФ с объединением их в различные кооперативные сообщества.
Самое главное при этом – кадры. Отрасль могут поднять только профессионалы, болеющие за свою отрасль, с креативным мышлением, свободным от штампов и стереотипов, молодые специалисты, желающие стать профессионалами в своем деле, и ответственные исполнители.
Несмотря на принимаемые меры, все мы знаем о сложном положении села, о недостатках в нашей отрасли, что привело к значительной доли импорта продуктов животноводства. Но так было не всегда. Еще четверть века назад республика не только кормила себя, пусть и с высокой себестоимостью продукции, но и выходила на внешний рынок, экспортировала то же мясо в количестве 184,5 тыс. тонн в год.
В настоящее время многие хозяйства, которые до начала 90-х годов содержали по несколько тысяч сельхозживотных, сегодня доживают свой век. Большинство крестьян, к сожалению, сами не поняли важность появившейся тогда возможности начать свое дело. Положа руку на сердце, надо признать, тогда никто не знал, что делать с сельским хозяйством, в частности с животноводством. Скот раздали по частным подворьям для развития фермерства, но он дружно пошел под нож.
Великий русский поэт Сергей Есенин писал: «Нет коровы – нет деревни, нет деревни – нет России». Это в полной мере можно сказать и о нашей стране и перефразировать эту цитату на казахский вариант: мал болмаса, жан да жоқ.
Многие века казахи жили животноводством. Это была и еда, и транспорт, и жилье. Войлочная юрта считается одним из лучших изобретений человечества и сейчас от Казахстана претендует на включение в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. А роль скота была настолько велика, что издревле и до сих пор, когда казахи здороваются на селе, они спрашивают сначала о благополучии скота, а затем уже о людях: мал, жан, аманба? (Дословный перевод – «здоров ли скот, домочадцы?».)
Сегодня далеко не все чиновники, политические силы, представители крупного бизнеса, да и простые обыватели готовы понять истинное значение роли аграрного сектора в жизни страны. Общество пока не сумело подняться до уровня понимания этой роли в жизни государства, как в развитых странах. А ведь все наши корни – в селе, ауле. Мы связаны живыми нитями с сельской землей. Но почему так безалаберны, невдумчивы, расточительности и вдобавок безграмотны? Теряя аул, мы начали и продолжаем терять национальные традиции, вплоть до потери родного языка. Несомненно, интегрируясь в международное сообщество, мы должны брать все передовое, но свое, родное не должно забываться, замалчиваться! В результате безумных административно-хозяйственных реформ множество сел приказали долго жить, перед тем получив статус неперспективных. И это коснулось не только сел. Появились такие же поселки и города. Все мы их знаем, где когда-то, еще 25 лет назад, кипела жизнь, а теперь стоят пятиэтажные дома-призраки, в брошенном поле посреди казахской степи. Ведь при правильной аграрной политике все они могли бы жить.


Далек от мысли, что все потеряно. Говоря о деревне или ауле, я имею в виду судьбу Казахстана, его завтрашний день. За каждым из нас стоит свое село или аул, которое отчаянно сейчас борется за выживание. Там живут наши престарелые родители, которые с болью в сердце видят, как рушится то, что они создавали годами, и с надеждой смотрят на дорогу, ждут, когда приедут уехавшие в города их повзрослевшие дети и внуки.
Такая ситуация сложилась, конечно, не из-за хорошей жизни. Какие активы у селян? Пара рук, старый дом, сарай, удобства на улице, по 1–2 головы домашнего скота, с десяток птиц. Кто покруче имеет старую иномарку-малолитражку, еще советских времен – МТЗ или газончик. А к ним – детское пособие, у кого есть дети, и пенсию, у кого есть престарелые родители. Работы нет, а если есть, то сезонная. У большинства сельчанок практически нет шансов устроиться на работу. Сотни тысяч женщин, бывших доярок, телятниц, чабанов-сакманщиц, свинарок, птичниц, сидят без работы.
Пока слово «развитие» со словом «село» никак не ассоциируется. Сейчас мы находимся на переломном этапе истории. Либо мы окончательно развалим село, а к сожалению, процесс сейчас идет в этом направлении, и мы будем развивать чужое сельское хозяйство, либо мы сможем выработать такую идею, которая поможет нам объединиться и поднять наше сельское хозяйство, сделать так, чтобы динамично развивалось и сельское общество.
Для этого, считаю, подъем сельского хозяйства надо возвести в ранг национальной идеи, чтобы она трогала душу, вызывала гордость. Ведь мы, народ Казахстана, смогли объединиться и создать крепкое государство, хотя не все в это верили. При развале Союза из 15 республик мы стояли по уровню жизни на 13-м месте.
В первую очередь надо решить вопрос с землей. Необходимо ввести закон по которому, если земля, предназначенная под сельскохозяйственные культуры, не обрабатывается, на пастбищах не пасется скот, на сенокосах не заготавливается сено, все эти угодья должны передаваться тому, кто хочет и будет работать на земле... Жестко? Но зато будем со своими продуктами. Нужно быстрее вводить высокий налог на землю, не используемую в хозяйстве. А при нынешних ценах она должна увеличиваться в 200 раз и не меньше.
Все без исключения области имеют заброшенные земли. Если 14 областей за первую пятилетку наведут порядок с перераспределением бесхозных земель и ее регистрацией, определят качественную оценку земли, создадут почву для искусственного орошения и обводнения пастбищ, с тщательным отбором передадут ее на деле работающим крепким СХТП, фермерам или семейной ферме, а также желающим связать свою жизнь и работать в аграрном секторе, то во второй пятилетке получим продукцию растениеводства и животноводства в гораздо большем объеме. Вернутся специалисты, поднимутся села, разовьется фермерство. От этого будут лучше жить люди и поступать больше налогов в местные бюджеты. Казахстан по емкости своих пастбищ свободно может содержать 9–10 млн. КРС, пасти 50 млн. овец, 3 млн. лошадей, 1 млн. верблюдов, еще и останется маралам, сайгакам и джейранам. Только в пустынях Мойынкумы, Бетпак-Дала и Сары-Арка в советское время содержалось 3 млн. овец.
Одна из главных причин, почему животноводство остается нерентабельным, – отсутствие скота с качественной генетикой. Племенной скот всех пород составляет 5% от всего республиканского стада. В ведущих странах этот показатель не опускается ниже 20%. Из-за отсутствия контроля за воспроизводством стада, ротацией быков 82% всего скота подвержено той или иной степени инбридинга (близкородственное спаривание). В таких условиях о росте качественных показателей не может быть и речи. Для развития конкурентоспособного скотоводства, как мясного, так и молочного, надо создавать хозяйства-репродукторы по выращиванию племенного скота, где из лучших животных создавать племенное ядро, затем селекционную группу. Затем их молодняк через аукционы продавать сельхозтоваропроизводителям. Чтобы обеспечить внутренний рынок и выйти с продукцией скотоводства на внешний рынок, Казахстану требуется не менее 9 млн. голов КРС, в том числе 4,5 млн. мясных и 4,5 млн. молочных, из них 20% племенного скота и 80% коммерческого стада, состоящего не из нынешнего отродья (под которым обычно понимают зональный тип скота, в нашем случае, еще неизвестного происхождения), а от помесей разных пород. Если мы сумеем поднять надой за лактацию коров до 7 тыс. литров и выше, можно количество мясного скота увеличивать, снижая скот молочной продуктивности, не выходя за те же 9 млн. голов.

Пока слово «развитие» со словом «село» никак не ассоциируется. Сейчас мы находимся на переломном этапе истории. Либо мы окончательно развалим село, а к сожалению, процесс сейчас идет в этом направлении, и мы будем развивать чужое сельское хозяйство, либо мы сможем выработать такую идею, которая поможет нам объединиться и поднять наше сельское хозяйство, сделать так, чтобы динамично развивалось и сельское общество.


К 2020 году нам надо выстроить такую структуру и заменить низкопродуктивный скот СХТП, фермеров и частного сектора таким племенным и коммерческим скотом. К 2025 году выходить на европейский уровень животноводства. Низкопродуктивный, беспородный скот, разносчик различных болезней, должен безжалостно уйти на консервы. Этот скот должен заменить скот двойного направления – мясо-молочного или молочно-мясного. Породы КРС комбинированного (двойного) направления продуктивности отличаются от мясных и молочных пород коров своей универсальностью. У них развиты как молочные, так и мясные качества. Это алатауская, симменталы, швицкая породы и другие. Путем породного преобразования более или менее продуктивный скот ЛПХ можно будет скрещивать с ангусами, герефордами, аулиекольской, санта-гертрудой, калмыцкой, и казахской белоголовой породами. Быкопроизводящий состав уже имеется от наших и завезенных коров по импорту в 2011–2013 годах. Вот та основа, на которой надо создавать наш коммерческий скот.
Некоторые оппоненты подвергают необоснованной критике завоз телок высокопродуктивных пород по импорту, мотивируя тем, что у нас есть свои отечественные породы скота, а если и завозить, то проще и дешевле завозить эмбрионы. Чисто дилетантские рассуждения. Со своей малочисленной и отсталой племенной базой и волатильной динамикой роста мы сможем сделать это только к 2050 году. Вот почему нам надо завозить племенных телок с лучшей мировой генетикой из стран со схожими климатическими условиями. Нам надо резко увеличить качественное маточное поголовье. И почему у нас должны быть только 2–3 отечественные породы, а не 10–12, включая лучшие мировые породы?

 За 22 года независимости Казахстана сделано немало. Казахстан уверенно вошел в XXI век. Но для более динамичного развития в дальнейшем нужно включить в активный процесс 44% населения, которое сегодня на селе фактически живет за счет натурального хозяйства и не принимает активного участия в строительстве нового государства. Многие безработные приписаны к самозанятому населению. По уровню развития сельского хозяйства мы отстали на несколько десятилетий от ведущих аграрных стран мира по урожайности зерна, удоям на одну корову, среднесуточным привесам, настригу шерсти и т.д.
Считаю, прежде чем развить сеть фермерских хозяйств и семейных ферм животноводческой направленности, нужно во всех областях развивать крупные агроформирования, где наука могла бы заниматься селекционно-племенной работой, а производственники могли бы внедрять инновационные технологии. Ведь в каждый сарай не пойдешь со своими технологиями, а науку не поднимешь вилами и лопатой. Госплемзаводы и племфермы ушли с советской эпохой. Такие крупные формирования могли бы разводить не только племенной скот, увеличивая его поголовье, но и формировать коммерческое, конкурентоспособное стадо – выранжированные племенные и незарегистрированные в породных палатах и ассоциациях животные, а также помесные из разных пород. Не будем же мы каждый год из-за рубежа тысячами завозить маточное поголовье. Это являлось бы основой для развития фермерских и семейных ферм. Решился бы один из главных вопросов: где взять скот для фермеров. Забив 5 млн. своего низкопродуктивного скота на колбасу, у крестьян появятся средства на покупку хотя бы первых пяти-десяти голов маточного поголовья КРС. Быкопроизводящим составом обеспечат те же племенные хозяйства. Тот же механизм и по другим отраслям.
Без массового индустриального производства на данный момент никак не обойтись. Крупные формирования могли бы разводить не только племенной скот, увеличивая его поголовье, но и формировать коммерческое конкурентоспособное стадо. Особенно это актуально в молочном скотоводстве, свиноводстве. Это стало бы основой для развития фермерских хозяйств. Такой же механизм можно внедрить и в других отраслях. В ведущих аграрных странах крупные сельхозпредприятия также выходят на передовые позиции в общем валовом производстве продукции.


За последнюю четверть века в США резко возросло число крупных ферм. Сейчас из 2,1 млн. ферм их 157 тысяч, или чуть более 8% от общего числа. Но продукции они производят на 144 млрд. долларов – 73% от общего объема, а чистая прибыль составляет 34 млрд. долларов. Причем практически все крупные фермы прибыльны по основной, сельскохозяйственной, деятельности. Они производят 54% зерна, 66% – молочных продуктов, 82% – хлопка, фруктов и орехов, 90% – овощей и бахчевых, 95% – птицы. Они потребляют 83% наемной рабочей силы, 84% кормов.
Именно формирование крупных ферм – агропромышленных предприятий за последнее десятилетие (когда Казахстан, Россия шли как раз в обратном направлении) создало значимое преимущество США на мировом рынке сельхозпродукции. И уточню, что здесь им помог опыт СССР, который первым создал крупные индустриальные агрокомплексы. Американцы лишь досконально его изучили и применили с успехом у себя. А мы крупные хозяйства разрушили и стараемся добить те, что еще держатся. Логики тут никакой.
«КазАгро» предложил создавать хозяйства-репродукторы, откормочные площадки в мясном скотоводстве. Теперь нужно создавать такие же в овцеводстве, коневодстве. Нужны и мегафермы, и средние товарные фермы в молочном скотоводстве, коневодстве, верблюдоводстве, козоводстве и т.д. Когда мы их создадим, появятся все условия для развития вокруг них фермерских и семейных ферм. Таким образом, каждое крупное предприятие создает вокруг себя производственную зону. И здесь откормочная площадка будет работать бесперебойно. Ведь на каждом участке производства в животноводстве можно делать свой бизнес. Например: на крупной мегаферме родились 100 бычков, на молочной ферме держать их невыгодно, теряется товарность молока (на выпойку). Бычок через 10 дней, после того как отпил молозиво, а то и на следующий день, как и 99 его собратьев, продается СХТП или фермеру, который специализируется на выращивании телят до 6-месячного возраста. Набрал таких 100 телят, а то и больше – и работай с семьей. У него есть для этого все условия, индивидуальные домики в ряд, тот же телятник-профилакторий. Фермер проводит все прививки, отпаивает его молоком, приучает к стартерному корму и выращивает до180 дней. Затем он продает бычка следующему фермеру, который специализируется на кормлении молодняка возрастом от 7 до 12 месяцев. При этом рационы составляют специалисты откормплощадки. По достижении бычками 300–320 кг продают их на откормочную площадку на заключительный откорм. Откормочники собрали с 10 фермеров бычков – вот уже 1000 голов на откорме.

Считаю, прежде чем развить сеть фермерских хозяйств и семейных ферм животноводческой направленности, нужно во всех областях развивать крупные агроформирования, где наука могла бы заниматься селекционно-племенной работой, а производственники могли бы внедрять инновационные технологии.


Крупные агроформирования, средние сельхозтоваропроизводители и фермерские хозяйства, семейные фермы – все виды собственности должны иметь право на жизнь. Рыночная ниша настолько свободна, что места хватит всем.
Думаю, государству выгодно развитие крупных агрохолдингов в первую очередь. Здесь и земледелие, и животноводство, и перерабатывающие предприятия, а значит круглогодичная занятость населения. Плюс развитая инфраструктура, а это тоже рабочие места. К тому же у крупных предприятий больший запас прочности, а значит, они менее уязвимы в рыночных условиях. Здесь и социальная защищенность населения. А фермер всегда будет делать только то, что дает быструю прибыль, это значит, что во главу угла становится не развитие, а сиюминутный доход. Обеспечить людей работой круглый год он не может, а это дальнейшее вымирание деревни. Это, конечно, не говорит о том, что фермеры не нужны, но они нужны на своем месте, и не надо только в них искать панацею от всех бед. Только этим можно объяснить двадцатилетнюю битву фермеров за рынок, причем во всех регионах республики, и их сложное финансовое положение. Долларовым миллионером никто из них не стал. Хотя свою продукцию они с первых лет суверенитета оценивали в основном в долларовом эквиваленте. Сейчас многие из них набрали столько кредитов, что в залоге даже личные автомобили. И никакие субсидии не вытягивают их из этого болота.
За время реализации проекта «Сыбаға» с 2011 года по всей республике реализовано 3000 проектов. Получается в каждом регионе по одному проекту в день. Но это капля в море, тем более программа рассчитана до конца 2020 года. Анализ показывает, что в отдельных регионах до 70% желающих, так и не смогли получить финансовую помощь.
Анализ цен продукции животноводства за 20 лет показывает стабильный их рост по всем видам продукции: мясу, молоку и молочным продуктам, яйцу. Единственное, на что нет спроса из животноводческой продукции, – это шерсть и шкуры грубошерстных пород овец. Но здесь опять-таки наша недоработка. Ежегодно из-за нашей беспечности на крышах сараев пропадают миллионы шкур и более 50 тыс. тонн шерсти. Под ногами лежат миллионы долларов, а мы не хотим наклониться, чтобы их поднять. Если наладить качественное производство из этого сырья, спрос обязательно будет. Зимы от нас никуда не уйдут. А войлок, кошма, юрты, одеяла, хороший тулуп и дубленка, кожаные пальто, куртки, в т.ч. модные косухи, сапоги, унты, добротные валенки, да те же модные угги, которые я покупал в Австралии за 180 долларов, чехлы для сидений на авто, особенно в зимний период, которые стоят 28 тысяч тенге. Одна армия, полиция, различные агроформирования могли бы разместить заказ на миллиарды тенге. Не говоря уже о населении. Это сколько валюты осталось бы в стране! А если мы создадим широкую фермерскую сеть во всех регионах Казахстана и увеличим в разы поголовье скота, то только нашим овцеводам понадобится 42 тыс. юрт по 500 тыс. тенге каждая. Рынок стран Таможенного союза и в перспективе вступление в ВТО дают нам колоссальные возможности выйти с этой продукцией на экспортный рынок. За счет низкой себестоимости и большого количества овец мы только за счет демпинговых цен можем занять очень серьезную нишу в мире. Страны Ближнего Востока ежегодно закупают миллионы голов молодой баранины из Австралии. Если мы поставим эту отрасль на поток, они с удовольствием будут покупать баранину из мусульманской страны, да и по логистике ближе. Поднимется легкая, текстильная промышленность. Единственное, что может нам помешать, – плохой дизайн, качество и собственная недальновидность. Но это вполне решаемые проблемы. Только с 2012 года крестьяне поняли, что программа «Сыбаға» предназначена для них, и активно подключились к ее реализации. Ведь не случайно эту программу, как основной разработчик, я назвал «Сыбаға», хотя предлагались и другие альтернативные варианты. «Сыбаға» с казахского языка переводится как «доля, часть в чем-либо, определенная кому-либо». Миссия данного проекта заключается в четырех составляющих:
1) у каждого казахстанца была своя доля от общей нашей земли. В данном случае подразумевается свой надел;
2) каждый крестьянин, фермер, работающий на своей деляне – земле со своим скотом, должен быть в таком достатке, который позволит обеспечить встречу любого гостя, с подабающимся ему сыбаға;
3) производительность труда нашего фермера должна быть настолько эффективной, чтобы это позволяло закрыть внутренний рынок Казахстана качественными продуктами питания. Это позволило бы и остальным казахстанцам покупать отечественные продукты и встречать своих гостей с подобающим ему сыбаға.
4) чтобы страна могла продукцию наших фермеров поставлять на экспорт под брендом «Сыбаға».

 

По аналогичной программе нужно финансировать и другие виды животноводства – молочное скотоводство, овцеводство, коневодство, верблюдоводство, козоводство, мараловодство, пушное звероводство, а также птицеводство, пчеловодство, рыбоводство. Не могут же все фермеры Казахстана заниматься по этой программе только мясным скотоводством.
Отрадно, что наконец-то процесс пошел. Поставленные задачи уже сегодня имеют примеры решений на территории Казахстана. Во всех регионах стали появляться новые предприятия по разведению сельскохозяйственных животных. Строятся новые хозяйства-репродукторы, откормочные площадки, молочно-товарные фермы, овцефермы, кумысные фермы, козофермы, верблюдофермы. Внедряются инновационные технологии, появляются новые рабочие места.
Тем не менее настоящей полномасштабной работы, бума по реализации программ по развитию животноводства не наблюдается. Причин, тормозящих этот процесс, много. Но многие проекты так и не реализуются из-за отсутствия свободных земель. Законы созданы так, что перераспределить землю у тех, кто ее не обрабатывает, к тем, кто хочет на ней реально работать, невозможно. Любой районный аким, конечно, не откажет, но предложит земли на самых дальних участках и из таких кусков, что за день не объедешь.
Но и в этом направлении уже идет работа, вносятся поправки в закон, специальная комиссия проводит инвентаризацию всех земель, только нужно чтобы была прозрачность в ее итогах.

 

Нет четкой системы создания сети фермерских хозяйств и семейных ферм на данное время. Если хаотично, самостоятельно фермеры по всему району будут создавать свои хозяйства, там, где имеются земли запаса, а они, как правило, вдали от трасс и цивилизации, на границе между областями другими неудобьями, то от такого фермерства пользы мало. Да, степи может и много, но дороги?! Они видели автогрейдер лет 25 назад. Как к нему добраться, например, зимой или в распутицу за молоком, откормленным скотом? Пока привезешь их, молоко превратится в айран, а скот или побьешь, или растеряешь.
Не исключаю, что с моими идеями, высказанными в этой статье, не согласятся как раз те, за кого я вступаюсь, – сельские жители, молодежь и среднее поколение. «Мы не хотим больше жить в навозе, чтобы наши дети не видели в своей жизни ничего, кроме баранов, коровьего вымени да резиновых сапог, получая при этом жалкие гроши. А вы нам предлагаете оставлять детей в селе...» – вот расхожий аргумент моих возможных оппонентов. Миллионы сельчан ринулись в города за счастьем. Но только кто их там ждет? Ломоносовых мало, а в городе своих безработных хватает, не хватает только детсадов, школ, доступного жилья. И вынуждены они влачить существование в пригородных дачах, заниматься самозахватом земель и строительством для себя примитивных домов. Устроиться на стройку, охранником или водителем мужчине, а женщине – в школу, продавцом или прислугой у богатых горожан считается большой удачей. Большая их часть подметает улицы, моют офисы, стоят на базаре, продавая чужой товар, толкают тачки на этом же базаре. Разве ради такой перспективы они ехали в город? От безысходности некоторые встают на криминальный путь или пополняют различного рода религиозные течения и секты, многие спиваются от безделья, употребляют наркотики, страшась заглянуть в завтрашний день. Так вот чтобы этого не происходило, для сельчан есть прекрасная перспектива начать свое дело, не уезжая из дома.
Найти сегодня для работы на сельхозпредприятие квалифицированные кадры — проблема. Наготовили финансистов, юристов, специалистов фискальных органов, программистов на 100 лет вперед! В то же время не хватает агрономов, зооинженеров, ветврачей, специалистов среднего звена: селекционеров, техников-осеменаторов, веттехников, агрономов по кормопроизводству, инженеров по трудоемким процессам в животноводстве, квалифицированных рабочих-электриков, сварщиков, крановщиков, трактористов, комбайнеров.

 

Настоящей полномасштабной работы, бума по реализации программ по развитию животноводства не наблюдается. Причин, тормозящих этот процесс, много. Но многие проекты так и не реализуются из-за отсутствия свободных земель. Законы созданы так, что перераспределить землю у тех, кто ее не обрабатывает, к тем, кто хочет на ней реально работать, невозможно.

 

Кто будет поднимать село?

Деревня требует, чтобы ее учили по-особому, учили фермерствовать. Очевидно, что не все выпускники сельских школ поедут получать высшее образование, в лучшем случае 30–50%. Большая их часть уезжает в поисках работы. Вот для них надо в 8-м классе вводить автодело, изучение тракторов последнего поколения и сельхозоборудования. После 9-го класса создавать сельские профессиональные училища (колледжи) или фермерские школы, только совсем другого уровня. Обеспечить стипендией, местом в общежитии, т.к. там будет обучаться в основном молодежь из семей с небольшим достатком. Для большинства выпускников детских домов и интернатов это также возможность получить специальность, затем найти работу и жилье. Не надо строить колледжи в областных центрах, они должны быть в каждом райцентре или небольшом городке. СПТУ или колледж сегодня как для юношей, так и для девушек должен стать особым социальным объектом, потенциальной кузницей кадров целой армии квалифицированных рабочих, механиков, знающих современную сельскохозяйственную технику и оборудование, сельхозживотных.
Таким образом, первый вариант – это сельская молодежь, выпускники районных детских домов и интернатов.


Второй вариант – молодежное крыло партии власти «Жас Отан». Вот где широкое поле деятельности. Глава государства определил, что страна для реализации задач индустриально-инновационного развития будет до 2020 года использовать ресурсы «Жас Отана». Подъем села – не это ли вызов для казахстанской молодежи? Это и жилье, и хороший заработок, и опыт работы на производстве. Но самое главное – опыт работы с людьми, которому не научат даже в Гарвардском университете. А захочешь стать фермером, еще и ранчо будет. А кто хочет двигаться по госслужбе, у того появится прекрасная возможность начать биографию по специальности, затем с акима сельского округа, района и по нарастающей. Сильных управленцев еще не один чиновник не воспитал. Только на производстве, где они доучатся на практике, где жизнь их обкатает, где научатся принимать решения, получаются толковые управленцы. Таких администраторов и политиков народ любит и доверяет больше, чем, например, кабинетному специалисту или бизнесмену. Потому что они росли с низов и знают чаяния народа.
Надо развитие семейных ферм в Казахстане возвести в ранг национальной программы, а МСХ запустить новый проект «Молодые фермеры». Для участия в нем отбирать кандидатов от 18 до 35 лет. Каждый из них мог бы получить свой участок земли в аренду на 5 лет с полной инфраструктурой, типовой дом, всю необходимую технику, сельхозживотных, а также канал для сбыта продукции. Платить придется только за воду, семена, удобрения и подготовку почвы. Поставил на ноги свою ферму – имеешь право выкупить по льготной цене.


Третий вариант – безработные. Сейчас власть озабочена созданием рабочих мест для безработных. Минтруда прогнозирует, что «продолжится снижение доли занятых в сельском хозяйстве (с 26,5% в 2011 году до 23% в 2017 году). Но почему? Ведь есть много проектов для возрождения сельского хозяйства. В настоящее время среднегодовая численность сельского населения составляет 6 491,1 тыс. человек, или 43% от общего числа населения республики. Из общего количества сельского населения 3930 тыс. человек являются трудоспособными, в том числе самостоятельно занятые – 1 731,3 тыс., которые в нынешней ситуации имеют большие «перспективы» пополнить ряды безработных. Несложный математический расчет показывает 1 млн. 041 тыс. безработных только на селе. Численность безработных, по оценке Агентства РК по статистике, в декабре 2013 года составила 466 тыс. человек. Может, это только городские? Абсолютно неверная цифра. Из них процентов 20, если не больше, при создании хорошей инфраструктуры согласятся переехать в сельскую местность и работать там. В республике много деревень и аулов, поля там не обрабатываются уже не одно десятилетие, пустуют пастбища. 20% от 466 тыс. – это 93 тыс. рабочих рук. Не обязательно всем работать непосредственно на ферме, водители и механизаторы нужны будут и для сельскохозяйственных кооперативов.
Но для того чтобы работать на земле, необходимы сельхозтехника, горючее, семена, удобрения. Для работы в животноводстве и разведения птицы необходимы молодняк, корма и помещения. До получения своей продукции нужны деньги на оборотку. Все эти вопросы на данный момент благодаря различным программам решаемы.
О самозанятом населении. 2,7 млн. только официально числящегося самозанятого населения в РК, из них не имеющих ни жилья, ни работы 1,1 млн. человек, в основном молодежь и люди среднего возраста. Это 2,7 млн. рабочих рук и специалистов. Надо с ними работать и создавать условия. Чиновникам надо идти в народ. Да, это тяжело, но кому сейчас легко? Надо разговаривать с народом, надо чтобы реформы приняли, если народ не поймет и не примет, зачем тогда такие реформы? Ведь делать это будет народ для себя. В данных условиях увеличивается роль сельского акима. Он должен рассматривать свой округ как мини-государство, создавать рабочие места, способствовать развитию производства.


Четвертый вариант освоения сельских территорий – это приехавшие и, надеюсь, те, кто еще приедет из-за рубежа, этнические казахи из России, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана, Монголии, Китая, Ирана, Афганистана. Практика показывает, что многие из них – потомственные овцеводы, скотоводы, коневоды, которые в суровых условиях тех стран, где сейчас живут, выращивали скот. За 20 лет в Казахстан прибыло более 220 тыс. семей этнических казахов. Кто знает, может, реформы в сельском хозяйстве – это и есть для них возможность открыть свое фермерское хозяйство или семейную ферму. А это побудит приехать еще миллион семей наших соотечественников и миллион семей наших земляков – русских, украинцев, белорусов, узбеков, поляков, немцев, корейцев и других национальностей, уехавших в 90 и 2000-е годы из Казахстана. Земли-то хватает. Мы должны только создать условия, чтобы им было интересно возвращаться. К примеру, в 2011 году в республику вернулись 44 тыс. русских, 5 тыс. немцев, когда-то уехавших из страны.

 

Пятый вариант – привлечение в аграрный сектор заключенных. Многие мировые державы использовали этот ресурс для развития своих экономик. По словам представителей администрации исправительно-трудовых колоний республики, главная проблема – трудоустройство. Почему мы на наши налоги их должны содержать? Пусть работают. Это необходимо и для них самих. Им надо погашать иски государству и потерпевшим. Вот и будет сдельная зарплата, получил на 100 коров 90 телят, на 100 овцематок 120 ягнят, на 100 свиноматок 1200 поросят, сохранил приплод, дорастил до откорма – получи относительно хорошую зарплату. И иски будешь гасить, и государству помощь еще и материально родственникам поможешь. Только вокруг, например, п. Державинка можно сотни таких ферм открыть. Недаром Глава государства отмечал, что исковые задолженности надо платить, а иск гасится только тогда, когда осужденный работает. Возмещение ущерба потерпевшим и государству – одно из свидетельств того, что заключенный встал на путь исправления.
Государство могло бы всем желающим работать в сельском хозяйстве дать землю в аренду на 5 лет с правом выкупа, построить дом, провести дорогу, воду, связь по программе «Дорожная карта бизнеса», рассчитанной до 2020 года. И все это сделать под залог этого дома, выделенной земли, дать в лизинг самую необходимую технику, коммерческий скот по программам «Сыбаға», развитие семейных ферм "Жайлау". Фермерами должны быть небольшие поселения добровольцев, психологически настроенных на работу, не развращенных иждивенческими привычками, а также извечной тягой тащить все, что плохо лежит, с места работы. Наконец готовых на взаимопомощь. Фермерские хозяйства должны объединяться и стать своего рода сельскохозяйственным кооперативом единомышленников.

 

Государство могло бы всем желающим работать в сельском хозяйстве дать землю в аренду на 5 лет с правом выкупа, построить дом, провести дорогу, воду, связь по программе «Дорожная карта бизнеса», рассчитанной до 2020 года. И все это сделать под залог этого дома, выделенной земли, дать в лизинг самую необходимую технику, коммерческий скот по программам «Сыбаға», развитие семейных ферм "Жайлау".

 

Продолжение следует
В следующем номере – предложение автора о механизме развития сельских территорий, создании широкой сети фермерских и семейных ферм, объединенных в кооперативы.

 

 Журнал "Аграрный сектор", №1(19),март, 2014 г


Автор: Нурлан Жармуханов

Просмотров: 2908

На печать: На печать

Опубликован: 24.03.2014 | 07:53

Метки: агропромышленный комплекс, животноводство, потенциал, сельское хозяйство

Категории Аграрная наука

Петкус
КазАгро 2017
Ukr
UgAgro 2017
AgroWorld 2017
Agrofarm
UG
Teplich
Chel

Поиск по новостям

Поиск по датам
Поиск по меткам

Введите ваш запрос для начала поиска.